Каждый из них думал, что она его дочь, но тут вмешался случай…

Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. В жизни порой слишком много случайного и непредсказуемого.

Двое и одна


В пять утра Татьяна проснулась от болей в животе и поняла: началось…
– Леш! Вставай! – теребила она мужа, болезненно морщась и придерживая огромный живот.

Все произошло буднично. Врач сельского роддома, принимавший Татьяну, в последний момент повернулся к Алексею:
– Завтра приходи, папаша. Это надолго.

На следующий день Алексей засветло гарцевал на морозе под окнами. Рядом курил крепко сбитый светловолосый мужик.
– Сигаретки не найдется? – обратился к нему Алексей. И зябко повел плечами:
– Долго-то как…

Мужик покосился на него:
– Быстро только кошки родят. Моя Татьяна тоже все никак…

Алексей усмехнулся:
– Одинаково, выходит, жен-то наших зовут.

Но мужик помрачнел:
– Чужая она жена. А что с того? Люблю! И ребенок мой!

Алексей, насторожившись, тихо спросил:
– А фамилия? Ну, этой… любовницы твоей? Как?
Но мужчина не успел ответить.

Страшная новость


Распахнулась дверь и выскочила нянечка:
– Кто муж Татьяны Соловьевой? – подбежала она к Алексею. – Главврач зовет…

Алексей пошел за ней, успев заметить, что незнакомец рванул следом, но отстал. “Не может быть!” – промелькнуло в голове, но он тут же отбросил сумасшедшую догадку и устремился прямиком в кабинет. Доктор был мрачен и что-то долго толковал ему про предлежание плода, плаценту и кровотечение.
– Мы сделали все, что могли, – выдавил он,- но вашу жену спасти не удалось. Приношу соболезнования.
Только сейчас Алексей понял: Татьяна умерла. И сразу стало нечем дышать.

Во двор вышел на деревянных ногах. Сел на лавку, когда услышал рядом приглушенные рыдания. Это был тот самый, светловолосый.
– Ты прости, брат, – повернулся он к Алексею. – Одна, выходит, у нас была зазноба на двоих…
Но Алексей молча пошел к воротам.

Новая жизнь


Девочку назвали Ангелиной. Алексей забрал ее из роддома, а на следующий день похоронил Татьяну. На кладбище не было ни траурных речей, ни слез – все были шокированы смертью молодой женщины. С кладбища Алексей ушел последним. Оглянулся и замер: у свеженасыпанного холмика, сгорбившись, плакал мужчина.
“Не померещилось, – заныло сердце. – Эх, Таня, Таня… За что ж ты меня так?” Странно, но в этот миг в сердце Алексея не было ни вражды, ни ревности к любовнику жены. Только горечь и боль. А, может, сердце просто отказывалось верить в случившееся?

Весь следующий месяц Алексей крутился как белка в колесе. Вызвал из города тетку Клаву. Нашел кормилицу. Потом ходил крестить дочку в сельскую церковь. Обрадовался, что и по святцам нарекли Ангелиной. И там же в церкви купил подарок дочке – крошечного освященного серебряного ангелочка.
Дома в тот день Алексея ждал сюрприз. Заметив знакомую мужскую фигуру, спросил нарочито грубо:
– Чего надо?!

А мужчина неожиданно протянул руку:
– Иван Аксенов. Прости, если можешь, виноват я перед тобой. Да и перед дочкой тоже…
Но Алексей едва не бросился на него:
– Не твоя она дочь – моя! Понял?

Помощник


Прошел год. В душе Алексея постепенно стала таять боль, оставляя место раскаянию и вопросам. Как же не заметил, что Татьяну потянуло к другому? Он как мог оправдывал покойницу, хотя червячок сомнения порой пробирался в душу: его ли дочка? Но Алексей раз и навсегда запретил себе сомневаться. А на Ивана, который частенько стал заезжать в гости, старался не злиться. Разве что, укачивая Ангелинку, порой вглядывался в ее черты. Похожа ли? А однажды налетел на Ивана:
– Чего ты все ходишь? Дочку отнять надумал? Так я-то законный отец! Можно, конечно, и экспертизу на отцовство сделать, только…

Сказал и испугался: вдруг Иван уцепится. Но тот лишь нахмурился: а я и так знаю, что она моя. Без экспертизы.
Глаза Алексея потемнели:
– Шел бы ты, а? Крышу хочу починить.

Иван словно ждал:
– Давай помогу! Ну, че ты уперся? Для дочки ведь.
Работу закончили поздно. Сели. Выпили. И долго говорили “за жизнь”. Уходя, Иван положил на комод коробочку с подарком для Ангелины. В ней лежал крошечный серебряный ангелочек. Точно такой же, какой подарил дочке Алексей.

Папа и… папа


Иван теперь часто бывал в Ворожейке. От его села всего-то 10 километров. Ангелинка бросалась к окну, завидев красные “Жигули”:
– Плиехал! Плиехал! Ула!

Иван подхватывал девочку на руки, нес в хату:
– А ну, Леха, тетка Клавдия, принимайте подарки! Хлебопечку купил. И вот микроволновку.
– А это тебе, лапушка моя, золотце, – приговаривал он, доставая из машины очередную куклу. Если в селе в первые годы судачили, что покойница Татьяна изменила мужу, а два мужика дочку поделить не могут, то постепенно молва утихла. Бабы обижались на Алексея: мужик хорош, а один. Да и Иван тоже. Говорили, правда, что у него в Завидове подружка есть, но на вопросы Алексея Иван лишь отмахивался:
– Какие женщины? Нам с тобой, Леша, сперва дочку на ноги поставить надо. А там уж…

Беда


В тот день Алексей позвонил Ивану поздним вечером:
– Гони ко мне! В район, в больницу надо. Ангелинка…
Иван тут же примчался. Ехали и каждый молился про себя: “Только бы выжила”. Обоим было наплевать, чья она дочь. Давным-давно на этой дележке был поставлен крест, и каждый в глубине души считал себя отцом ребенка. Потому и вопрос об экспертизе не поднимали, чтоб не нарушить хрупкого счастья.

Врач не обрадовал:
– Подозрение на апластическую анемию. С этим в Москву лучше. Там возможностей больше.

И через пару дней, сняв все сбережения и взяв отпуск, оба с ребенком рванули в столицу. Жили на съемной квартире и каждый день по очереди дежурили в больнице. Скоро врач попросил прийти отца. Но пришли оба.
– Ребенку необходима пересадка костного мозга – нужен донор.

Алексей шагнул вперед…
Иван встал рядом, облизал пересохшие губы:
– Я тоже… родственник.

Результат тестирования оказался для Алексея ударом:
– Вы не являетесь биологическим отцом девочки и быть донором не можете, – чеканил врач приговор.
У Алексея потемнело в глазах. Значит, все-таки отец Иван?

Вместе


Жизнь человека богата на парадоксы. Парадоксом в судьбе этих мужчин оказалась чудовищная ложь.
– Этого не может быть! – Иван метался по больничному коридору. Халат упал с широких плеч. – Они сказали, что я… я тоже… ей не родной. Ни ты, ни я! Понимаешь?
– Что?! – Алексей стал белым как полотно. Его подкосило не жуткое открытие, что покойная жена скрыла правду и от него, и от любовника. Сейчас это было почти неважно. Страх за жизнь малышки, которую вопреки всему он все равно считал своей дочерью, вот что заставляло дрожать сердце.
– Что же теперь? Как помочь? – выдавил он.

Иван тяжело дышал, подбирая слова:
– Доктор сказал, будут искать подходящего донора…

Оба замолчали. Курили. Но Алексей вдруг словно очнулся.
– Все равно она моя… наша дочка. Так? Сгоняй домой. Ремонт надо бы в детской сделать. И тетке Клавдии скажи, скоро вернемся.

Через месяц Ангелине сделали операцию, и малышка пошла на поправку. Когда в обнимку с дочкой Алексей вышел на перрон, издали увидел: навстречу бежит Иван. Ангелинка потянулась ручками:
– Папа Ваня!

Но Алексей шутливо перебил:
– А я кто ж тогда?

Девочка серьезно посмотрела на него и, чуть картавя, сказала:
– И ты папа. Самый лучший…

Мария Рождественская

Тоже интересно